Минут через десять Мэлони держал банк и в конце концов продулся окончательно. Проиграл он, видимо, много. Он обернулся и с глупой улыбкой поглядел на Генриетту.

— Что-то у меня ничего не получается сегодня, — пожаловался он. — И вообще здесь мне никогда не везет.

Она улыбнулась, и, поверьте мне, ее зубки вполне соответствовали всему остальному. Да, я не говорил вам, что у нее великолепные темно-синие глаза?

— Почему бы вам не отдохнуть? — спросила она. — Может быть, вы хотите, чтобы я разок сыграла вместо вас?

С другой стороны стола сидел огромный парень. Широкоплечий, с худым лицом и копной черных волос. Я слышал, как его называли Фернандесом. Пока они разговаривали, он не спускал с Мэлони глаз.

Наконец он вмешался в их разговор:

— Кажется, счастье отвернулось от вас обоих? — спросил он. — Но, — добавил он с усмешкой, — может быть, вы считаете, что вы всегда должны выигрывать? Может быть, вы вообще не любите проигрывать? Мэлони покраснел.

— Что я больше люблю: выигрывать или проигрывать — это мое личное дело, Фернандес, — сказал он, — и ваши шутки на этот счет совершенно излишни. Я не возражаю против проигрыша, я только хочу сказать, что у меня вошло в привычку вечно проигрывать здесь, — он улыбнулся довольно саркастически. — Но, может быть, это только мое воображение?

— Да что ты мелешь? — заорал Фернандес. Он медленно встал и отодвинул стул. Потом перегнулся через стол и правой рукой выдал Мэлони отличный удар по физиономии. Звук от удара разнесся по крайней мере на целую милю.

Все стихло. От удара Мэлони повалился на пол вместе со стулом. Он поднялся и стоял, пошатываясь на нетвердых ногах. А в это время Фернандес обежал стол и ударом под подбородок опять сбил его с ног. Фернандес был похож на разъяренного тигра. Он страшно рассвирепел, вероятно, еще и от того, что успел уже понюхать кокаинчика.