Пока я это говорил, в комнату влетел Перейра. Удивленный, он остановился в дверях. Наверное, Фернандес — его друг и настоящий хозяин этого заведения. Генриетта мне ничего не ответила, но мне показалось, что, если бы у нее был револьвер, она непременно разрядила бы его в Фернандеса. Она просто заграбастала Мэлони и подтолкнула к двери.

Когда они выходили, Фернандес посмотрел им вслед и рассмеялся гадким смешком.

— Забери этого сопляка и брось его где-нибудь! — крикнул он.

Генриетта повернулась. Она побледнела как смерть и до того рассвирепела, что прямо-таки не знала, что ей делать. Фернандес глядел на нее и улыбался. Потом подошел к ней, и прежде чем она успела опомниться, поцеловал прямо в губы.

— Давай топай, сестренка, — сказал он ей. — И не злись. Тебе это все равно не поможет.

Затем он повернулся к столу.

— Ну, может быть, продолжим игру? — спросил он, беря со стола карты. Четверо парней, игравших за большим столом, уселись.

— А вы не присоединитесь к нам? — обратился ко мне Фернандес.

Я кивнул головой.

— Хорошо, — ответил я. — Только подождите минутку, мне нужно кое-что сделать.

Я повернулся и вышел из комнаты. Генриетта волокла Мэлони вдоль балкона в какую-то комнату. Там она положила его на кушетку и налила в таз воды.

Я последовал за ними.

— Послушайте, сестрица, — начал я. — Кажется, ваш друг здорово заработал сегодня. Вряд ли он скоро снова обретет спортивную форму.

Она подошла к Мэлони и стала вытирать ему лицо мокрым полотенцем.

— Как бы я хотела быть мужчиной, — проговорила она. — Я бы убила этого Фернандеса!

Она вдруг повернулась ко мне. Глаза ее сверкали. Красивая бебн! Я всегда любил женщин с темпераментом.

— Джим разбил бы его вдребезги, — продолжала она, — но он две недели тому назад сломал руку и не может как следует владеть ею. Только поэтому этот подлец так расхрабрился.