Она вдруг начала рыдать. Поистине, эти женщины просто непредсказуемы.

— Успокойтесь, — сказал я, — и расскажите лучше, где находится эта самая Алтмира.

Она тут же вытерла слезы.

— Поезжай через весь город, а когда доедешь до бензоколонки, повернешь направо на проселочную дорогу. Когда проедешь еще миль тридцать и увидишь, что дорога кончается, поверни опять направо. Только на твоем месте я бы свой бумажник оставила здесь. А то в тех местах хватает веселых парней.

Я поблагодарил ее, расплатился с рыжеволосой и смылся.

И вот я снова жму на акселератор и еду по пустыне. Миновал несколько закусочных, пивнушек, пару-другую живописных ранчо. Потом дорога сделалась пустынной, кругом ничего, только холмы, отдельные огромные деревья и кактусы. По спидометру я проехал уже двадцать миль. Я снова запел «Кактус Лизи». Потому что уже заметил, что как только я начинаю петь эту песенку, то еду гораздо быстрее.

Я все время думал о том, как тут устроился этот Сэйджерс и нашел ли он что-нибудь интересное для себя. Молодой ведь совсем паренек.

Наконец я увидел дом. Дорога стала более прямой, но более ухабистой. Потом она резко повернула вправо, и как раз в середине этого изгиба в довольно пустынном месте показалась гасиенда Алтмира. Это обычное для этих мест здание с верандой вокруг всего дома, а перед входом декоративные кактусы. По фасаду целый сноп неоновых огней, и, когда я подъехал поближе, я услышал звуки оркестра гитаристов, наигрывавшего популярную мелодию. Надо сказать, ребята знали толк в музыке.

Я нашел место, где можно было оставить машину. Когда я говорю, что нашел место, это значит я поставил ее сбоку от дома в тени глинобитной стены так, чтобы я сразу мог нажать на педали в случае, если мне придется убираться отсюда. Мне и раньше неоднократно приходилось оставлять машину в подобных местах, и я убедился, что ни в коем случае нельзя оставлять ее перед главным входом, где какой-нибудь любопытный парень может проделать эксперимент: посмотреть, что случится с шинами, если их проколоть чем-нибудь острым.