Правящая «Единая Россия» с самого начала формировалась как партия карьеристов, приспособленцев и одержимых жаждой еще большей наживы «денежных мешков», которые и вступили в нее, чтобы облегчить доступ к коррумпированным правительственным чиновникам, а в случае явных криминальных «проколов» обеспечить себе судебный иммунитет. Какие уж тут «независимые» законодатели – депутаты сразу же превратились в открыто холуйско-угодническую прислугу президента, а сейчас правящего тандема. А у холуя всегда был и будет один принцип – раболепствовать перед «верхами», то есть премьером и президентом, и пренебрежительно, по-хамски вести себя с низами – то есть оппозиционными партиями и движениями. Руководитель партии Б. Грызлов, возглавивший одновременно нижнюю палату парламента, обессмертил себя знаменитым «парламент не место для дискуссий». Выразить истинное отношение нынешнего российского руководства к мнению народа, к демократии, к прославляемым им на словах «цивилизованным порядкам» попросту невозможно. Ну а пресловутая «свобода слова» выродилась на центральных телеканалах в сплошной самопиар власти, открытое и циничное расхваливание президентом и премьером своей «государственной деятельности». Даже такие убежденные либерал-демократы, как популярный телеведущий Л. Парфенов, вынуждены признать в российских СМИ, что «высшая власть предстает дорогим покойником – о ней только хорошо или ничего. При том, что у аудитории явно востребованы и другие мнения».

Что правда, то правда, только покойников куда уместней хоронить, чем призывать стать «разумней» и «плюралистичней»... Но либералы в политике всегда были трусливы и невменяемы. У того же Парфенова, когда он произносил по бумажке, да еще запинаясь, вышеприведенные слова, дрожали руки – в зале ведь находились представители высшей российской элиты - могли объявить «экстремистом» и вышвырнуть на улицу без выходного пособия, забыв о всех предыдущих перед ней заслугах. Чтобы открыто сказать всем очевидное, даже прикормленной телеообслуге нынешних российских властей требуется незаурядная личная смелость.