Восстановив таким образом душевное равновесие, Петров попытался выйти на связь с инженером.

- Иванович! Товарищ Иванович! С вами все в порядке? Никакого ответа.

- Сейчас ответит, - поспешил уверить командира Глебов, зная, что в противном случае именно ему придется лезть в грузовой отсек. - Дай ему срок, Алексей.

Но на повторявшиеся в течение пяти минут призывы командира ответа из грузового отсека не последовало.

- Ну, ты знаешь, что делать, - сдвинул брови Петров, в упор посмотрев на Глебова.

- Д-да, - еле слышно ответил Глебов. Пожав одеревеневшими пальцами руку командира, он, пошатываясь, побрел к люку и опустил трап, ведущий на нижнюю палубу, где хранились скафандры.

- Открываю первый шлюз, - раздался через несколько минут в наушниках командира голос Глебова. - Нахожусь в грузовом отсеке. Освещение включено...

- Ты видишь Ивановича?

- Нет. - По тону голоса Глебова можно было вообразить, будто с командиром разговаривает выходец с того света.

- Ищи лучше, - посоветовал Петров. - Он должен быть где-то там, сам знаешь.

- Вижу только спутник, - тревога в голосе Глебова росла.

- Не трудись, - раздался в наушниках шлема Глебова неожиданно слабый голос командира. - Мне кажется, я знаю, где инженер.

- И где?

- Он в открытом космосе... Вон, плавает за бортом примерно метрах в двух от кабины.

- Ты что же, открывал грузовой люк после того, как Иванович оказался в отсеке?

- С ума сошел?! Люк, должно быть, открылся сам, когда корабль затрясло...

- Так мне, значит, можно уходить отсюда? - Ты давай ищи эту штуковину, - ответил Петров, сжимая в руке рычаг и наблюдая, как серебристый скафандр, послуживший последним пристанищем покойному инженеру Ивановичу, уносится в холодные просторы Вселенной.