Освещавшая ход пресс-конференции журналистка Марина Токарева тогда писала: «Было дано понять: отныне к журналистам, дискредитирующим курс Владимира Путина, будут приглядываться, и весьма пристально, соответствующие органы». Она также процитировала организаторов пресс-конференции, приведя их фразу о том, что «речь идёт о национальной безопасности», и что «по фактам пособничества террористам будет применяться 276-я статья о вооружённом мятеже» (М. Токарева. «Поминки по свободе слова», «Общая газета», 10-16. 02. 2000 г.).

Такое внезапное «нападение» власти на журналистов после прихода Путина в Кремль даёт основание предположить, что одна мысль о возможности любого участника дебатов вытащить на всеобщее обозрение старое путинское «белье» заставляет его владельца трепетать от страха.

Отчего запаниковали кремлёвские «кукловоды»?

Возможной утечки нежелательной информации во время предвыборных дебатов сильно опасаются и кремлевские «кукловоды», затащившие Путина во власть. Боятся её и многие представители питерского землячества, оказавшиеся во властных структурах страны. Полагаю: они великолепно знают, что более эрудированные собеседники Путина смогут принудить его раскрыть тайны криминальной деятельности не только бывшего вице-мэра северной столицы, а и причастность к криминалу их самих. И тогда это уже явится более доказательной базой, чем публикации на эту тему в печати и Интернете. Поскольку последние всегда можно, ссылаясь на ставший ныне популярным аргумент о презумпции невиновности при «крышевании» уголовных преступлений самой судебной системой, подвергнуть не только сомнению, а и голословному отрицанию.

Но есть ли у тех, кто сегодня с помощью Путина вошел во властные, политические, хозяйственные и финансовые структуры, веские основания считать его возможные высказывания по тем или иным вопросам предварительно не обдуманными? Таких оснований – с уверенностью заявляю я – сколько угодно. Так что, давайте, обратимся к конкретным примерам.