И даже ссылки нынешней власти на опыт бывшего царского режима поколебать их мнение не смогли. Это и понятно, поскольку именно в последнее время в обществе усилилось стремление к справедливости, равноправию, свободе и демократии. Прочно сидят в сознании народа и негативные воспоминания о царизме, его утонченных и коварных методах сыска, отлавливании оппозиционеров, их мученических «отсидках» в тюрьмах и гибели на каторгах. А о полицаях времен Великой Отечест-венной даже и говорить не приходится - их деятельность на оккупированной немцами территории до сих пор вызывает у россиян справедливое чувство негодования и ярости.

Россияне о переименовании

Вброс в общество идеи о переименовании милиции в полицию произошел, когда по всей России полыхали лесные пожары, горели дома и люди, задыхаясь в дыму, в панике метались от безысходности. И хотя в столь «огнеопасной» ситуации логичнее было бы говорить о срочном реформировании не милиции, а противопожарной службы и защите лесов, россияне эту навязанную им дискуссию приняли.

Вот как первоначально отзывались об этом мероприятии регионалы, более раскованные, нежели москвичи, в выражении своего мнения («Магнитогорский металл», 13.08.10):

Виктор Сероштанов, председатель Ленинского районного суда:

«Службу давно пора переименовать и, наконец, избавиться от всего советского» (здесь и далее выделено мною. – А.Г.).

Нина Молчанова, нотариус Магнитогорского нотариального округа:

«Хоть горшком пусть назовут, лишь бы хорошо работали, более человечно. Меняя название, мы хотим приблизиться к полиции Запада. Но они работают на упреждение нарушений, в чем сама воочию убедилась, побывав недавно в Германии. Ни один из западных полицейских не будет устраивать на водителя засаду в кустах, он открыто стоит на дороге. За проступок пожурят, предупредят, но в участок не потащат и руки заламывать не станут. Увидев, что человек заблудился, обязательно подойдут, помогут. Может, потому, что нашим милиционерам план на штрафы сверху спускают, для них главное - не порядок соблюсти, а план выполнить».