Так и с «зеленоградским ментом», речь о котором шла выше. Как его ни назови, он так и останется чудовищем, способным лишь вызвать у любого нормального человека неописуемый страх и ужас.

Вот почему я не могу понять Дмитрия Медведева, считающего, что непременным условием реформирования милиции является ее переименование в полицию. «На мой взгляд, пришла пора вернуть милиции ее прежнее название и именовать в дальнейшем наши органы правопорядка полицией»…

Я много размышлял над этим несколько странным стремлением президента побыстрее убрать из нашего лексикона привычное многим слово «милиция». Но вразумительного ответа на вопрос, почему он так крепко ухватился за чуждое нам слово «полиция» и с какой-то лихорадочной поспешностью и упрямой настойчивостью продвинул вопрос переименования в жизнь, так и не нашел.

Что это – думал я - отсутствие предвидения возможного углубления раскола нашего общества? Элементарное политическое недомыслие, приводящее к необходимости прислушиваться к высказываниям коварных и хитрых льстецов, крутящихся возле его «тела»? Намерение оставить о себе хотя бы какой-то след в истории? Или это что-то другое?

Тем не менее, совершенно очевидно, что Д. Медведев не может не видеть, что благодаря его усилиям и настойчивости общество уже раскололось на тех, кто «за» переименование, и тех, кто «против» И та часть населения, которая «против», если еще и не ушла в оппозицию, то уж во всяком случае оказалась для выражения положительного имиджа президента потерянной. Но даже и эти потери Д. Медведева не останавливают. И он, несомненно понимая, что в акции по переименованию его будущие потери могут стать вообще невосполнимыми, тем не менее с какой-то непонятной и пугающей всех настойчивостью идею о полиции протолкнул до резолюции.