Ф. Волласом в 1947-м году, а получен он был в лабораторных условиях «отшелушиванием слоёв графита», не предусматривающего масштабного производства (Википедия).

Сразу после известия о присуждении премии приоритет лауреатов в открытии графена оспорил изобретатель из России

В. Петрик, но в его заявлении, сделанном после присуждения Нобелевской премии, говорится, что сейчас найдётся немало людей, претендующих на открытие графена, свойства которого ещё мало изучены.

Теперь об осмыслении. Почитаем статью, написанную профессором Кубанского университета Ф. Канарёвым после присуждения премии, «Нобелевский результат методом проб и ошибок»: «Нобелевские лауреаты отделяли от графита скотчем углеродные плёнки толщиною многократно больше толщины атома. Это естественно, так как высокую проводимость этих плёнок обеспечивают свободные электроны, движущиеся между слоями атомов. Так что заявление об атомарной толщине углеродной плёнки глубоко ошибочно».

Профессор указывает на «слабое понимание ими (лауреатами) физической сути своих достижений». Конечно, Кубань Манчестеру со Стокгольмом не указ, вряд ли Нобелевский комитет примет во внимание возражение профессора. Однако если бы Нобелевская премия была действительно научной, её присуждению должно было бы предшествовать публичное обсуждение работ кандидатов научной общественностью, которое снимало бы подобные возражения. Сегодня же нобелевские лауреаты являются на свет при полном небрежении мнением научной общественности, в результате неких тайных интриг.

Посмотрим, как формулирует своё достижение А. Гейм: «На самом деле мы открыли совершенно новый материал и ещё не знаем наверняка, каким будет масштаб его применения. Пока наши ожидания очень высоки, но какие из них сбудутся, станет ясно только через несколько лет».