Сотрудники 2-го оперативного полка при ГУВД Москвы появились, как это обычно бывает, ниоткуда и попросили пройти с ними. Никаких причин для этого они не называли, свои действия ничем не объясняли. Настойчиво, но так, чтобы не привлекать лишнего внимания, они увлекли меня под трибуны, где находится местное отделение.

Под трибунами они стали разговорчивее и объяснили, что, по их мнению, плакат несёт оскорбительное для В.В. Путина содержание. В чём именно выражается оскорбление, они не пояснили. Сказали лишь, что если прочитать названия нарисованных предметов на английском языке, получится неприличное слово. На это я сообщил, что владею лишь армянским, испанским и кусками немецкого, поэтому совершенно не представляю, о чём они ведут речь. Но доблестные полицейские так и не решились произнести то слово, которое они имели в виду.

Мне было объявлено, что для дальнейших разбирательств я буду доставлен в Лужнецкое ОВД, которое находится рядом с центральным входом на стадион. В ОВД полицейские начали писать рапорта, в которых сначала было указано, что я держал в руках плакат оскорбительного для В.В. Путина содержания. Однако после переговоров доставивших меня полицейских с дежурным по ОВД, формулировка поменялась на “держал плакат, на котором было написано “Путин” и нарисованы земной шар, дверь и футбольный мяч”.

Далее некий капитан получил от меня объяснение и отпустил восвояси, оформив протокол изъятия плаката. Присутствовавшие при оформлении документов сотрудники спрашивали, можно ли сфотографировать шедевр, а получив разрешение, радостно фотографировали, приговаривая: “Дома жене покажу”. Плакат мне пообещали вернуть после 16 часов, когда завершится мероприятие.

За всё время проведения перформанса ни один человек не решился произнести сакрального слова, обозначенного тем самым затасканным стереотипом. Единственный, кто был близок к этому - майор, который, по всей видимости, является начальником этого ОВД.