— Может, вам укрыться в американском посольстве?

— Вряд ли. Я же не политический беженец. Для полиции Мехико-Сити я не более чем обычный взломщик, домушник.

— Ну, — сказала она, — в нужде с кем только не поведешься, но, надеюсь, мы прекрасно поладим.

Она приняла все за чистую монету. Грофилд усмехнулся в подушку и сказал:

— А как насчет вас? Что заставило вас влезть в окно так своевременно, чтобы погладить мне спину?

— О-о, это долгая история, — ответила она. — Право, это пустяки.

— Договор есть договор. Я рассказал вам о своих бедах, теперь вы поведайте мне о ваших.

— Ну… я боюсь, что расплачусь, если стану о них рассказывать.

Грофилд изогнулся на кровати и посмотрел на нее через раненое плечо. Она и впрямь казалась грустной и похожей на очень маленькую девочку.

— Вам станет легче, если выговоритесь, — сказал он.

Это высказывание, как и история о рогоносце, казалось вполне приличествующей случаю чепухой.

Уловка, очевидно, сработала, поскольку девушка ответила:

— Ну что ж, так и быть, расскажу. Уж такую-то малость я обязана для вас сделать.

Грофилд снова расслабился, прижавшись щекой к подушке и устремив взор в никуда.

Девушка заговорила:

— Все мои беды тоже из-за любви, только не похожей на вашу. — Тон у нее был слишком уж осуждающий. — Я люблю одного парня, у которого совсем нет денег, а моя тетя хочет, чтобы я вышла за другого, но я терпеть его не могу.

Неужели это правда? Грофилд повернул голову и снова посмотрел на девушку снизу вверх. Лицо у нее было таким же открытым, как у мальчика из хора.