В ходе следствия следователи нашли указанный Поповым кирпичный завод в Каспийске и допросили его директора Магомеда Раджабова. Директор заявил, что рабства на его заводе не было и все на нем работают добровольно, имея возможность покинуть предприятие в любой момент. Согласно его показаниям, зарплата выплачивалась работникам ежемесячно, с ними заключались трудовые договоры, а питались они за свой счет, завод забором не огорожен до конца до сих пор, поэтому его территорию легко покинуть.

Во время очной ставки с Раджабовым Попов подтвердил слова последнего. Однако на суде он заявил другое: по его словам, зарплату платили не каждый месяц, стоимость питания вычиталась из якобы начислявшейся суммы зарплаты, а покинуть завод было невозможно.

«Там бригадиры, надсмотрщики были постоянно», – заявил Попов. Свои изменчивые показания обвиняемый объяснил страхом. «Я боялся за свою жизнь. Боязнь была за себя и за старшего брата, который приехал туда со мной. Я боюсь даже туда ехать. Я вообще дагестанцев сейчас сторонюсь», – сказал Попов.

Кроме того, на суде были оглашены показания руководителя молочно-товарной фермы «Татаюртовский» Мустафы Омарова, согласно которым Андрей жил и работал у него на ферме периодически с 2009-го по 2011 год, три раза покидая ее. По просьбе Попова Омаров организовал по мусульманским обрядам свадьбу с 42-летней дояркой фермы – местной жительницей Асхарат Курбанчиевой.

Омаров и Курбанчиева заявили, что Омаров купил Попову ноутбук с модемом и мобильный телефон, которые Андрей использовал для переписки в социальной сети «Одноклассники».

Проверка рассказов Попова на полиграфе (детекторе лжи) также оказалась не в пользу бывшего солдата.

В ходе судебных слушаний был допрошен также друг детства Попова Андрей Крихмеер, который рассказал суду о склонности подсудимого к бродяжничеству и выдумыванию приключенческих историй. Взгляд