Делалось это на основании письма начальника департамента собственной безопасности (ныне ГУСБ) МВД Юрия Драгунцова главе подмосковной милиции Николаю Головкину. Нам удалось (спасибо полицейским!) получить этот беспрецедентный документ. В нем генерал Драгунцов пишет не таясь: «ДСБ МВД располагает информацией о том, что сотрудники некоторых СМИ могут исказить полученную в ГСУ ГУВД по Московской области информацию и использовать ее с целью дискредитации защищаемых лиц». А посему: «...Прошу Вашего указания на направление указанного материала в ДСБ МВД России до истечения срока применения мер безопасности в отношении защищаемого лица» (читай м-м Нургалиевой). В переводе с чиновничьего на русский звучит это так: дайте нам спрятать документы, ибо мы боимся, что они попадут к журналистам. Беда лишь в том, что подобного основания — страх перед журналистами — российским законодательством не предусмотрено. Более того, никакого права изымать материалы доследственной проверки, да еще и на неопределенный срок, у ГУСБ МВД не было. Уголовно-процессуальный кодекс четко определяет тех, кто может истребовать процессуальные документы: только другие процессуальные органы - следственный департамент МВД, прокуратура. Но никак не ГУСБ - подразделение сугубо оперативное».

Запрос в прокуратуру

«Где находятся теперь изъятые материалы - доподлинно неизвестно. Наши источники говорят, что они спрятаны личной охраной Нургалиева: людьми, ему близкими и доверенными. (Настолько близкими, что в награду за помощь с ДТП начальник охраны Андрей Гранкин в прошлом году получил повышение: был назначен помощником министра, а к 23 февраля, на полгода раньше срока, получил генерала.) Не удивлюсь, если этих материалов не существует уже в природе. Впрочем, пусть теперь это устанавливает Генпрокуратура. Соответствующий запрос Юрию Чайке я направлю уже сегодня. Когда я лишь заинтересовался этим делом и послал первые депутатские запросы, Рашид Нургалиев очень обиделся.