Редакция Meast.ru получила письмо от коллеги из Ливии.

Он один из немногих наших специалистов, кто остался в стране и не эвакуировался вместе с большинством россиян живет и работает недалеко от Триполи.

«Когда нацисты пришли за коммунистами, я молчал, я же не был коммунистом. Потом они пришли за социалистами, я молчал, я же не был социал-демократом. Потом они пришли за профсоюзными деятелями, я молчал, я же не член профсоюза. Потом они пришли за евреями, я молчал, я же не был евреем. Когда они пришли за мной, больше не было никого, кто бы мог протестовать».

Мартин Нимёллер, протестантский пастор, узник Дахау

Днём 18 марта, после принятия позорной резолюции СБ ООН по Ливии, я поехал по делам в Триполи. Город жил обычной жизнью – прошел уже почти месяц после попытки мятежа, и в столице уже ничто не напоминает о произошедших тогда беспорядках. Но меня поразило особое отношение жителей города ко мне, русскому.

Вообще-то ливийцы всегда доброжелательно относились к иностранцам-европейцам, а после начала смуты они стали особенно радостно приветствовать тех, кто не поддался на всеобщий психоз и остался в Ливии – с теми, с кем вместе жили и работали в более счастливые и безопасные годы. Было до слёз трогательно, когда какой-нибудь полуживой дедок в реанимации под капельницей – и в чем только душа держится! – успокаивал нашего доктора: «Ты, доченька, не бойся! Если что – я тебя к себе возьму, у нас семья большая и в доме место найдется – спрячем и от бандитов, и от натовцев…».

Но сегодня меня поразило даже не это: весь день звонили мои друзья-ливийцы, звонили малознакомые люди, с которыми я пересекался пару раз по работе, на улице ко мне подходили вообще незнакомые люди и, узнавая во мне русского, – БЛАГОДАРИЛИ. За помощь. «Какую?!» – недоумевал я. Мне было мучительно стыдно за беззубую, предательскую позицию России во время ночного голосования в ООН.