В доме лежит покойник, над ним убиваются родные, растеряны друзья, опечалены знакомые, все мысли далеки от мелочей будничной жизни, поглощены размышлениями о бренности человеческого существования – где уж тут до осторожности и забот о безопасности. В доме всё настеж, всё сдвинуто с мест, чужие приходят и уходят по русскому обычаю, как свои (к тому же в общенародном государстве, где все были товарищами, объединёнными единым народным хозяйством, единством целей и общегосударственных интересов). Заходи и бери что угодно! Но это и самый жестокий, самый подлый и бесчеловечный, самый циничный вид чёрного ремесла жулика. Ведь надо совсем утратить не только человеческое сердце, человеческое лицо, чтобы не сочувствовать бедным сиротам (брошенным ЦК КПСС и КГБ СССР) и обидеть их в тяжёлую пору несчастий. Ведь надо потерять всякое человеческое подобие, чтобы, лицемерно прикинувшись соболезнующим, войти в дом печали и, утирая фальшивую слезу («так жить нельзя!»), вытащить потихоньку из комода (из сберкассы) последние деньги, собранные на похороны только что умершего. Мастера своего дела, настоящие воры, пренебрегают халтурой. Они презирают халтурщиков. Они их бьют.

Что может быть гнуснее и ничтожнее халтуры в искусстве? Нам халтуру и всю её сущность привезли и внедряют давненько. Десятки всевозможных «творческих коллективов» тучей обрушились на обитателей дома, в котором «покойник» – убитый СССР. Эти «коллективы» никогда не засиживаются долго на одном месте. Все сплошь они «передвижные», конкурирующие в предательстве, пошлости, похабщине. О какой духовности можно тут говорить? В то время, когда население всё больше нищает и вымирает, «коллективы» богатеют.

Программы и репертуары халтурщиков (политические и художественные) по своему содержанию повторяют сцены третьеразрядных купеческих кабаков последнего десятилетия царской России с большой ныне примесью ценностей еврейской культуры в русских одеждах (на радость мировому сионизму).