Что помогло в 1992 году в Таджикистане победить Сангаку Сафарову? Сдалась на милость демоисламистов Компартия, а он сам был лишь буфетчиком в ресторане провинциального Куляба, бывшим уголовником, отсидевшим 23 года в советских тюрьмах, без всяких связей наверху… Но его ненависть к муллам и внутренний настрой непреклонной уверенности дали ему нужный язык тела. И люди потянулись к нему тысячами. Со стороны это выглядело как колдовство.

Я смотрел через Интернет прямую трансляцию демонстрации и митинга в Санкт-Петербурге. Когда я два десятилетия назад собирал в Одессе многотысячные антиукраинские митинги, по части «креативности», количеству знамён, профессиональности организации, у нас было хуже, много хуже, бесконечно хуже. Мною ставились другие цели – выплеснуть горячую лаву людской ненависти на власть, накал страстей у нас был. Результат? Средний: «не стреляйте в пианистов, они играли тогда, как умели». Но говорю как профи: язык тела митингующих в Санкт-Петербурге мне не понравился, по крайней мере, у большинства. Слабый, очень слабый.

В 2004 году я бывал в Киеве на Майдане, особой «кративности» я там не заметил, там были тупейшие деревенские рожи, но глаза и язык тела показывали решимость.

Попытка скопировать чисто внешние формы киевского Майдана, всякие ленточки и шарики сродни попыткам начинающих пикапёров, сгорбленных, с дрожащим блеющим голоском, волнующихся от страха, познакомиться на Манежке с роскошной красавицей с помощью опенера, вычитанного в Интернете. Они не понимают, почему замечательная фраза для знакомства, столь расхваливаемая всеми, даёт в их исполнении лишь одну реакцию: отвали, козёл!

Что делать? То же, что делают ученики ловеласов. Машинально копировать движения и поведение тех, кто энергичнее. Или их видео в Интернете, скажем, на площади Тахрир.