Недавно ко мне зашел старинный друг М.Г., и вот как примерно мы поговорили с ним о ежегодном Послании президента Медведева Федеральному собранию 30 ноября.

Он. Как только Медведев огласил Послание, так по обыкновению известные политики, вездесущие журналисты и неизвестные прохожие на улице тотчас принялись его комментировать. Одни объявили сколько времени оно длилось, другие подсчитали взрывы аплодисментов, третьи – сколько раз оратор употребил слово «модернизация» и т.д. Да разве в этом суть! Ты в своё время писал и о предыдущем Послании и об отчёте главы правительства Думе. Что скажешь на этот раз?

Я. Некоторые товарищи говорят: по форме это был отшлифованный, понятный, хорошо преподнесённый текст. Я так не думаю. Как и в прежних Посланиях, как и его коллега премьер, Медведев невыносимо злоупотреблял иностранными словами и специальными терминами, что порой делало его речь просто непонятной. Например: «Размер суверенного долга минимален». На два слова русских два иностранных. Но что такое «суверенный долг»? Вероятно, это долг нашей страны, но почему он так называется и кому и за что мы должны? Суверенность, по-русски – независимость, самостоятельность. Что за независимый долг? От кого? От чего независимый? Надо думать, министру финансов Алексею Кудрину тут всё ясно, а для меня и для миллионов сограждан это темный лес.

Он. А для меня - джунгли.

Я. Или: «Уровень международных резервов России существенно повысился». Надеюсь, министру экономики Эльвире Набиуллиной известно, что такое эти «резервы» и каковы они, но Ирине Родниной, стоящей с ней рядом на снимке в «Российской газете» - вот, посмотри - едва ли. Ещё? «Наша цель – повысить к 2020 году энергоэффективность(?) экономики на 40%».Что это такое? Может быть, Чубайс кумекает, а кумекает ли патриарх, сидевший в первом ряду?