В отделение нас с Ларисой Григорьевной пустили на удивление легко, потребовав лишь, чтобы мы надели бахилы. Александр Федорович уже ждал нас в маленькой комнатке свиданий. Игнорируя «передачу», которую ему вручила жена, он стал торопливо рассказывать о том, как оказался здесь.

- Вы же видели, как меня заталкивали в двери дежурной комнаты полицейского участка, - обращаясь ко мне, говорил Александр Бондаренко. – Я потом только понял, что это была провокация. Они применили ко мне силу, чтобы я среагировал – проявил агрессивность. И я «купился» на их уловку.

По словам коммуниста, существует некая инструкция, согласно которой высокие полицейские чины в случае неадекватного поведения задержанных могут потребовать их принудительного освидетельствования на предмет психического здоровья. Этим-то положением и воспользовались полицейские Центрального ОП. Без суда и следствия Александра Федоровича отвезли на 32-й квартал…

- Сколько меня тут продержат, не знаю, - поделился Александр Федорович. – Вообще сначала говорили, что освидетельствование может длиться не более 48 часов, а сейчас уже говорят, что до недели.

- Тебе ничего не кололи? – встревоженно спросила Лариса Григорьевна.

Александр Федорович ответил отрицательно.

- Никаких лекарств мне не дают. Только беседуют, беседуют. Лезут в душу так, что уже надоело!

Слушая нашу беседу, персонал медицинского учреждения вдруг стал допытываться, кем я прихожусь их пациенту, и требовать, чтобы я покинула комнату свиданий.

- Здесь могут быть только родственники! – решительно сказали мне. – А вы – журналист!

- А если я – родственница, но работаю журналистом? – удивилась я. – Мне работу менять?

Препирательство прекратила Лариса Григорьевна, сказав, что я прихожусь им дальней родственницей. Только после этого медперсонал оставил нас в покое и Александр Федорович смог продолжить рассказ.