У такого дружного молчания предельно простое объяснение. Вспоминать события рокового 1991-го года – означает говорить о тотальном крахе «украинской мечты».

В 1991-м республика пережила сразу два референдума - в марте и в декабре. На мартовском, всесоюзном, 70% украинских граждан высказались за создание обновленного Союза ССР.

Однако уже через девять месяцев настроения диаметрально поменялись. Почему?

Когда в Москве случился ГКЧП, к главной проходной днепропетровского ракетостроительного гиганта «Южмаш» потоком шли люди. Тысячи рабочих и ИТР выстроились у парткома. Никто не звал заводчан – они сами говорили, что готовы защитить страну. Свою большую страну на одной шестой части планеты.

Эта нация была готова служить великой державе. Чем, собственно, и занималась три века подряд. Но Михаил Горбачев делал вид, что арестован в Форосе, а в Москве строили потешные баррикады у Белого дома. Украинцам стало ясно - Союза больше нет.

Тем временем в каждый почтовый ящик ежедневно сыпались груды листовок. С газетных полос и экранов ТВ рвали душу бесконечные цифры: сколько ненька-Украина отдает «в ненасытную москальскую прорву» своего мяса и металла, электроэнергии и угля…

Получалось, они кормят весь СССР! Например, за считанные месяцы тотальной пропаганды один украинский сахар начал восприниматься, как какая-то уникальнонациональная монополия, способная взять за горло «прожорливых кацапов».

По своей мощности и вложению средств это была гигантская медиаоперация убеждения 50-ти миллионов украинцев в выгодах незалежности. Никто уже не вспоминал о встречных материальных и финансовых потоках, которые шли в саму УССР. Людям буквально внушили – достаточно отсоединиться, и с такими богатствами Украина сразу превратится в «черноземную Швейцарию».