Такое стояние напомнило мне события 1 мая 1993 года. Только на этот раз промежутка между шлемоносцами ОМОНа и манифестантами практически не было. Это меня встревожило, я буквально протискивался в этом промежутке. Спрашивал омоновцев: где ваше начальство? Поговорить бы надо. Мне отвечали неохотно: там, сзади нас. Но звать не будем и никого туда не пустим. А манифестантам, стоявшим лицом к лицу с омоновцами, я рассказывал о побоище на Ленинском проспекте и просил оттаскивать назад провокаторов, в том числе невольных, азартных, чтобы на этот раз побоища не состоялось. Побыв там час – полтора, спокойно побрёл домой. Ноги просто отваливались, а там, мне казалось, всё будет спокойно. Доплёлся до метро и уехал.

А побоище, оказывается, состоялось. Не являясь ни свидетелем, ни участником события, всё же твёрдо заявляю: без провокаторов не обошлось. Как было в мае 1993-го? Из первых рядов выскочили молодые спортивные ребята с примерно одинаковыми палками и начали дубасить по щитам – не омоновцев, как ошибочно тогда писали многие газеты, а пацанов призывного возраста, значит, из внутренних войск. А «бойцы» прошли сквозь их ряды, как нож сквозь масло. Одному даже не воспрепятствовали сесть в грузовик и заняться фигурным вождением, в ходе которого был задавлен омоновец, насколько помню – Толоконников. Кровь была пролита, ожесточение охватило обе стороны.

Эти события я описал в газете «Гласность», где тогда работал. В частности, писал, что правительство Ельцина и московское – Лужкова формируют у народа потребность в вооружении, которая, раз возникнув, будет обязательно реализована.