- Да, я удивляюсь.

- Об этом даже особо и не спорят, потому что это очевидно. Мало того, если вы посмотрите с позиции 1991 года и поражения страны, то увидите, что механизм приватизации был формой контрибуции: все приватизированные предприятия автоматически переходили в иностранную юрисдикцию. Американцы многим странам доверили владеть механизмами собственности в Российской Федерации: Франции, Англии, Кипру, Германии и т.д.

- То есть предприятия там должны быть зарегистрированы и там должны платить налоги?

- Нет, само предприятие может быть в России, но его владелец должен быть за границей. У нас нет национального бизнеса в плане собственности вообще.

Исключение - малый и средний бизнес. Если вы успешный бизнесмен и от ларьков переходите к более или менее крупному объекту, вам ваш банкир скажет: "В каком бы банке вы ни обслуживались, переходите в иностранную юрисдикцию". И вы, не перейдя в иностранную юрисдикцию, не сможете иметь тех отношений с банками, на которые вы рассчитываете.

Кстати, Центральный банк России отделен от государства, подлежит Нью-Йоркской судебной юрисдикции. То есть он может судиться с правительством России в Нью-Йорке. Это записано в законе о Центральном банке.

Кстати, все базовые законы в России писали американцы в 1990-е годы.

- А принимала Государственная Дума и вы в том числе...

- Принимала их Государственная Дума. Система контроля, если хотите, иго или частичная оккупация - это, прежде всего, система. И она находится под контролем американцев через механизм финансирования, потому что в России отсутствуют национальные политические деньги. То есть, все партии по-разному сидят на грантах, или на зарплате, выражаясь по-русски. Если мы говорим об оппозиционных партиях, у них смешанная система контроля со стороны американцев: частично на гранте и частично манипулирование через механизм коррупции и через так называемый механизм элит. Если мы говорим о правящих властях, то сами правила их формирования придумали американцы.