Ассанж не открыл нам никакой новой правды — это важно понимать. Ну разве что кроме некоторых пикантных секретов и оценочных нелицеприятных суждений.

Он не вскрыл никаких государственных тайн — оказывается, мы их и так знали. Он не подорвал механизм — этот механизм и так надорван своей громоздкостью. Он не подсказал, где у этого механизма идёт утечка, где у него слабое место. Мы видим, что он весь — слабое место.

Ассанж просто документированно подтвердил самые ужасные, самые неприличные и самые бессовестные догадки человечества о планах США и их союзников.

Ну что было неизвестно из того, о чём идёт речь в телеграммах? Нет такого. Но доказательств у публики не было, кроме мнений особо радикальных журналистов и туманных указаний на «неназванный источник».

Вот теперь у нас тысячи названных источников, подтверждающих все, что мы и так знали.

Ладно, до сих пор, кажется, никто ещё не читал, что госсекретарь США приказывает дипломатам шпионить за генеральным секретарем ООН и его помощниками, переписывая номера кредиток и пароли. Но все остальное мы знали.

Своими публикациями Ассанж совершил революцию оценок, поставил мир с головы на ноги (или наоборот— всё зависит от положения наблюдающего).

Он мигом произвёл левацких, коммунистических и исламистских аналитиков в генералы политологии. А либералов и всех, защищающих США, Запад и западные ценности он разжаловал из глашатаев свободы в жалких субъектов, шакалящих у иностранных посольств… Как ни неприятно это звучит.

Ассанж, кем бы он ни был, своё дело сделал. Он совершил чудовищное преступление против хозяев мира. Поэтому это преступление стараются не называть, его постараются заболтать, и оно не может быть прощено. Оно настолько глобально, что даже нет закона, по которому США могут его судить.

В первые дни американцы заговорили о том, что документы WikiLeaks— это своего рода 11 сентября американской дипломатии. Надо же было хоть что-то говорить.