Власть была советской, а суды при ней были карательными органами и естественно, что власть следила за качеством судей. Но избирал их народ, и совершенно безразлично, один был кандидат или десять. Не надо было даже большинства голосов - пара сотен бюллетеней «против» привели бы к тому, что этого судью, даже избранного, не допустили бы судить, а тех деятелей горкома, кто его порекомендовал, выкинули бы оттуда. Надо же понимать смысл работы работников горкома!

Но сначала хочу заметить, что Назаров, скорее всего, либо московский интеллигент, либо из каких-то крупных городов на западе России. Только в этих городах интеллигенция была поражена какой-то тупой трусостью: ей в СССР предлагали свободно избирать чуть ли не всех в государстве, она все равно тупо и послушно голосовала, как начальство скажет, а потом винила это же начальство в том, что оно говорило, за кого голосовать. А вот мой, неоднократно рассказанный пример поведения немосковской интеллигенции.

В зиму на 1974 год была у нас в городе Ермаке отчетно-перевыборная конференция горкома комсомола. Я был избран делегатом, на конференции заигрывал с нравившейся мне женщиной и выступлений не слушал, но к концу прений случился какой-то шум, кто-то переругивался из зала с президиумом, наконец, всех распустили на двухчасовой обед, во время которого в типографии должны были отпечатать бюллетени для голосования.

Наша заводская делегация, само собой, пошла в столовую «через гастроном», а обед начали с компота, чтобы освободить стаканы под водку. И, как говорится, уже хорошо гудели, когда к нам подошел представитель делегации ГРЭС и начал ругать секретаря горкома комсомола – я уже забыл его фамилию, помню только, что она была на букву Ш.

Суть обиды вот в чем. Были у комсомольцев ГРЭС какие-то критические замечания к горкому, наверняка в целом терпимые, делегация ГРЭС подготовила выступающего для их оглашения. Но этот Ш.