Сцена четвёртая

Зал областного суда с трудом вместил всех желающих. Поскольку рассматриваются только кассационные заявления, участники разных судебных разбирательств запускаются вместе, так что мы могли наблюдать конвейер отказов в кассации по уголовным делам. Арестованные и заключённые просили о смягчении различных судебных постановлений.

Конвейер в лице 3-х судей (двух мужчин и одной женщины) работал основательно. Отказав в трёх кассациях, заключённых вывели, женщину-судью заменил мужчина; председательствующий, начав рассмотрение нашего дела, объяснил, что дело судьями внимательно изучено, поэтому суд просит ограничиться только краткими дополнениями, если они есть.

Поскольку Р. Замураев и адвокат В.Г. Корольков раньше подали свои возражения на кассационное представление прокурора, то они их кратко подтвердили.

Я, не имея возможности передать суду свои возражения, изложил их непосредственно в суде.

Гособвинение кассационным обжалованием на решение судьи В.С. Трифоновой оправдать Р. Замураева внесло новые обстоятельства в это дело.

В ходе судебного заседания по делу Р. Замураева Председательствующим были рассмотрены все пожелания гособвинения: как все его заявления, так и все его возражения на заявления со стороны ответчика. Казалось бы, что ещё желать гособвинению по отношению к своим правам в ходе судебного процесса? Вынесение решения является правом председательствующего, а обязанностью сторон понять это решение и согласиться с ним или привести более важные доводы, не рассмотренные в ходе судебного разбирательства. Каковы же эти «новые» доводы в кассационном представлении гособвинения? Н-и о-д-н-о-го нового довода! Все доводы в кассационном представлении гособвинения уже рассмотрены Председательствующей В.С. Три-фоновой! Зачем было гособвинению обращаться в суд Свердловского р-на, если изначально его решение не было для гособвинения авторитетным? Почему гособвинение решило, что судит не судья, а прокурор?