Перед лицом этого ужасного кошмара, часть воинов приготовилась на рассвете обратиться в бегство. Пока Людовик все еще спал в своем шатре, они хитростью подожгли палатки. Поскольку это было сигналом к отступлению, то армия опрометчиво и в беспорядке поспешила выступить, напуганная столь внезапным знаком к отступлению, но не пытаясь обсуждать его. Господин Людовик, изумленный стремительным движением и большим шумом, попытался узнать, что происходит. Он вскочил на коня и поспешил вслед за армией, но поскольку она уже успела рассеяться вдаль и вширь, то ему не удалось повернуть ее назад. Что мог сделать молодой герой, кроме того как, вместе с немногими людьми, которых ему удалось собрать, устремиться к оружию и стать стеной прикрывая тех, кто уже убежал вперед, и тем самым, выигрывая время? Те, кто иначе бы погибли, смогли бежать спокойно и в безопасности. Но поскольку многие бежали мелкими группами и вдали от него, то они были схвачены врагом. Из этих наиболее заметными были сам Гуго Клермонский, Гуи Санлисский (Guy de Senlis) и Эрлуин (Herluin) Парижский, а также много менее знатных рыцарей и пеших.

Глубоко пораженный этим ударом, поскольку до сих пор он еще не сталкивался с неудачей, по возвращении в Париж, он почувствовал, как в его душе зародился особенно острый гнев. И, как это обычно бывает у молодых людей, по крайней мере у тех, кто стремиться к доблести, этот гнев он в себе еще больше раздул. Горя желанием немедленно отмстить за свое поражение, он с дальновидностью и благоразумием собрал армию в три раза большую, чем первая, и, часто вздыхая, еще раз объявил, что предпочтет скорее встретить смерть, чем выносить позор. Когда друзья рассказали об этом графу Матье, то поскольку тот был человеком любезным и с хорошими манерами, то он стал сожалеть о том позоре, который он случайно навлек на своего господина, и неоднократными предложениями о переговорах открывал дорогу к скорейшему миру.