Однако развитие интернета наносит удар по этой схеме, и в России наблюдается новый расцвет политической сатиры, перекликающийся с аналогичным всплеском в последние годы Советской власти. Ныне в интернете невозможно найти персонажи смешнее Медведева и Путина.

Различие между “телевизионной Россией” - людьми старшего поколения - и “интернет-Россией”, представители которой являются основными организаторами последних манифестаций - огромна. Революционно настроенные люди не сравнивают себя с родителями, они сравнивают себя со своими ровесниками в Европе, для них мысль о том, что Путин может править Россией еще 12 лет, чудовищна.

Молодое поколение взялось не просто объяснить Путину, как закончили всесильные Берия, Хрущёв, Горбачёв и что он один не может решать за всю страну: многие россияне убеждены, что они переросли путинский популизм и достойны конкурентной политической культуры, подходящей для нового цивилизованного и процветающего государства.

Достичь этой цели, несомненно, будет непросто, но часы путинской “управляемой демократии” сочтены. Он надеется, что Лубянка, аппарат которой он развалил усилиями питерских «специалистов» типа С. Иванова и Н. Патрушева, его защитит - маловероятно. Центральный аппарат Лубянки знает состояние дел в системе ФСБ, бывший директор Н. Патрушев выдает желаемое за действительное. Хватит пугать происками США, надо было налаживать работу, а если директор не знал, что деньги ФСБ прокручивались в коммерческих банках, а зарплата сотрудникам задерживалась, то ему самое место в общественной организации - Совет Безопасности РФ. От этой структуры последнее время, как от козла молока.

Председатель «зоопарка» В. Путин сравнил себя с Каа, а протестующих - с “бандерлогами”, что оставляет мало сомнений в том, как он намерен ответить на серию многотысячных декабрьских протестов: загипнотизировать, а затем раздавить их. Вова важно надувал щеки, переписал программу 2003 года заново, ничего не получается - не верят! В его плане всего один изъян: значительная часть России неожиданно избавилась от его чар и видит в нём не Каа, а обычного «дождевого червяка».