Зампредседателя - назначенец от Единой России Андреев Федор Александрович предлагает взять бюллетени и пойти в ТИК. Я говорю, что пока мы не проведем итоговое заседание комиссии со всеми вытекающими по закону действиями, я не дам выносить отсюда протоколы. Нервы на пределе, я ему хамлю и угрожаю, что если он будет пытаться незаконно это сделать, один из нас отправится в КПЗ, другой в больницу. В висках отдает пульс. За моей спиной стоит наш полицейский, и я чувствую, что он на моей стороне. Когда немного поостыли, полицейский задал сакральный вопрос: “Неужели об этом никто не узнает?”. Я даже не улыбнулся. Трясу перед зампредседателя выдержками из законов “Об основных гарантиях прав избирателей” и “О выборах в Госдуму”, говорящие, что в отсутствие председателя зам выполняет все его функции, и тут понимаю, что никаких гарантий прав ни один закон не дает. В три часа собираются уходить последние наблюдатели, и перед их уходом я заполняю последнюю коллективную жалобу, агитирую всех оставшихся подписать и передаю её зампреду УИК. Её принимают, ставят дату, время, подпись. Последние наблюдатели ломаются и уходят. Я твердо решил идти до конца. Если 697 человек пришло сегодня и проголосовало у нас, я не имею права дать преступникам украсть их голоса. Я не уйду.

К 4 утра я обзвонил всё, что отвечало и не отвечало. Прокуратуру всех районов города, ЦИК, Генпрокуратуру, ТИК и несколько раз Колбаса. Везде одно и то же. Никто не отвечает. Яблочные юристы выбились из сил и к 6 утра перестали отвечать тоже. На часах уже 7 утра, а вопрос так и не решается. Но правда на моей стороне, я не отчаиваюсь, я просто их ненавижу, как ненавижу открытое лицемерие и несправедливость. Точка кипения уже близка, я уже не могу разговаривать спокойно, меня всего переворачивает от того, что я вижу и слышу вокруг. Но я еще надеюсь на благополучное разрешение ситуации. Боюсь, что если отойду в туалет, эти твари сбегут с бюллетенями со стола.