— Больному перед смертью всегда становится немного легче, — с ходу озадачил он собравшихся своей трактовкой кажущейся политической стабильности. — Нельзя же все время находиться на искусственном дыхании, под капельницей! Надо быть умными, чтобы выжить. Самое главное — активизировать мыслительный процесс.
Казалось, по залу распространяется настойчивый скрип — то ли извилин, то ли стиснутых от обиды зубов. Ведь здесь сидели люди, уже успевшие привыкнуть к мысли, что они в чем-то великие, а с ними вот так, без почтения... Дальше — больше.
— Интеллектуальная жизнь партии — на нуле, — громил Сурков собравшихся. — Хоть бы какие-нибудь интересные высказывания. Хотя бы «хотели, как лучше, получилось, как всегда». А ведь ничего...
«Единороссы» привыкли прерывать речи своих вождей бурными и продолжительными аплодисментами, но сейчас им было не до этого.
— Слушай, а чего он их носами по столу возит? — перешептывались на галерке студенты.
— Наверное, хочет из них людей сделать, — слышалось в ответ.
— ...Ходоки-агитаторы, — ругался Сурков.
— Не получится, — заключили «студенты».
Сурков тем временем решил взбодрить приунывшую аудиторию и сменил гнев на милость:
— Впрочем, если вы будете спать, коллеги, ничего страшного не произойдет. Мы будем рассматривать вашу партию как прицепной вагон, а кочегарить будем сами.
По большому счету именно так и получилось. Ни Путину, ни Суркову не удалось превратить номенклатуру в партию креатива.