Мне скажут – да какая, к черту, убитым в Домодедово разница, как это квалифицируют юристы?

Убитым разницы нет, а живым есть! Есть уже потому, что «демократические» режимы, наш или США, очевидное убийство квалифицируют как теракт, не имея к этому ни малейших оснований. И если эти режимы так поступают, значит, им это надо!

Ведь, скажем, и до, и после 11 сентября никто, даже пресловутый бен Ладен не выдвинул к США никаких требований. Для сравнения, при действительно террористическом акте, скажем, на Дубровке, чеченские террористы немедленно заявили, что их целью является «оказание воздействия на органы власти Российской Федерации по принятию решения о выводе войск с территории Чеченской Республики». Это был теракт, вопросов нет.

Но ни при взрывах домов, ни при взрывах в метро, ни при взрывах в Домодедово, никто не выдвинул требований к российскому правящему режиму. Какие же основания эти массовые убийства называть терактом?

Да какая разница? – запротестуют энтузиасты срочного наказания кого попало.

Разница в том, что когда речь идёт об убийстве, то у людей еще остался стереотип, что виновными в убийстве имеет право признавать не Путин, не ФСБ, а суд, да и в Конституции об этом сказано. Разница и в том, что когда находят труп и возбуждают дело об убийстве, то убийцу ищут по всем направлениям.

Скажем, где-то в начале 70-х у нас в Днепропетровске прошел слух, что в шахтерском городе Павлограде взорван автобус. Поскольку пресса об этом глухо молчала, а сам по себе в СССР взрыв или выстрел из нарезного оружия были делом исключительно редким, то все мы, студенты, полагали, что автобус взорвали какие-то антисоветчики, то есть полагали, что это теракт. Да и «Голос Америки» об этом раструбил.