Больше всего они уважали социалистические алжирские порядки, к тому же Алжир был самой богатой страной региона, чему способствовали высокие цены на энергоносители.

Тунис был беднее. Там была «смешанная экономика»: в руках государства были крупные предприятия, но был силён мелкий и средний частный сектор, иностранные инвестиции в производственный и туристстический сектор тоже приветствовались. Делался упор на туризм – «нефть тунисской экономики». Социальная структура страны моим друзьям не нравилась: «Я знаю парней, которые регулярно специально летают на день в Италию, чтобы оторваться там в ночном клубе. Это разве нормально?».

Но наибольшую неприязнь у них вызывали порядки в Марокко – это была и самая бедная страна, и она имела самые репрессивные порядки. Страна бурлила, там вспыхивали вооружённые мятежи, были многочисленные попытки государственных переворотов, множество левых активистов десятилетиями сидели в тюрьмах. Сколько жён имел тогдашний король, не знал никто, это была страшная государственная тайна, но марокканцам было точно известно, что не одну.

Впрочем, моё личное общение со студентами давало мне и несколько иные оттенки жизни в этих странах. В то время, как алжирские студенты зачастую пьянствовали и валяли дурака, все мои тунисские друзья очень упорно учились: «В отличие от Алжира, где главное иметь корочку диплома о высшем образовании, у нас, в Тунисе, нужно иметь знания. Прежде чем устроиться на престижную инженерную работу, нам нужно будет сдать экзамен, нас будут тщательно проверять. Поэтому по вечерам мы сидим с учебниками».

С тех пор много воды утекло, но я с особым интересом слежу по франкоязычному Интернету за политической эволюцией в этих странах.

Репрессивная марокканская монархия пока успешно пережила все политические катаклизмы. Правда, политический режим смягчился, самые крайние, звериные формы репрессий как будто ушли в прошлое. Новый молодой монарх уже не имеет гарема, его всем известная симпатичная жена – специалист по информатике.