«Вчерашний русский интеллигент еврейского происхождения с дипломом университета, а то и с учёной степенью в Израиле – во всяком случае в первые годы жизни – может рассчитывать только на чёрную работу – уборщика, мусорщика, грузчика».

«У русских, имеющих израильское гражданство, а таких около 50-70 тысяч (1,5% от всего населения) нет ни одной общественной организации, ни одного общинного дома, ни одного культурного центра, нет даже ни одного русского кладбища; русских солдат хоронят не рядом с их боевыми товарищами, а на отдельных участках воинских кладбищ; более 80 профессий закрыты для русских в Израиле, так как они не являются евреями; в Израиле по сей день убивают за русскую речь и убийцы не несут заслуженного наказания; русскоязычная пресса поливает грязью русских и Россию; в русскоязычных еврейских школах русских детей нередко обзывают русскими свиньями и гоями, а учителя в ответ на жалобу ребёнка предлагают ему просить родителей, чтобы сделали ему гиюр».

«Чтобы найти факты ущемления русского национального меньшинства в Израиле, не надо прикладывать особых усилий. Они – на поверхности. Запреты на профессии (для них закрыты более 80 профессий). Увольнение с работы только за то, что еврей-работодатель увидел на груди у русского крестик. Невозможность быть похороненными рядом со своими ближними на одном кладбище. Залепленные чёрной плёнкой фотографии на русских могилах. Всего не перечислишь. …в Израиле нет ни одной русской школы».

«В начале 2005 года в Израиле разразился скандал, всколыхнувший весь репатриантский мир: сотрудница культурного центра «Мандель» в Тель-Авиве Анна Поволоцкая было уволена за то, что разговаривала по телефону по-русски. В этом информационном шуме, с одной стороны, было нечто показушное – в Израиле подобная ситуация с русским языком является вполне рядовой, и перед этим был убит солдат Ян Шапшович за то, что говорил по-русски».