Повторю, возражение Познера не было оглашено в суде, но присоединено к делу. Судья ни в чем себя не стесняла.

Я задал В. Познеру вопросы:

1. Признаёте ли вы, что 24 октября 2011 г. в программе «Познер. Гость в студии – Сергей Собянин», вы заявили о судьбе пленных польских офицеров: «…с согласия Сталина, они были все расстреляны, все до одного. То есть советское руководство совершило абсолютно тяжелейшее преступление»?

Ответ: Да.

2. Признаёте ли вы, что данные сведения вышли в эфир?

Ответ: Да.

Вот тут подсуетилась судья, видя, что юристки молчат, и начала объяснять Познеру, что его признания являются доказательствами по делу, поэтому ему надо признаваться осторожно. Я выразил протест тому, что судья подрабатывает у Познера адвокатом, и продолжил вопросы.

3. Признаёте ли вы, что обвинение Сталина в организации преступления порочит его честь и достоинство?

Ответ: Нет, не признаю.

Как видите из этого ответа на вопрос, на который любой честный человек ответит – «Да!», Познер то ли понял судью правильно, то ли как преступник привык к тому, что преступника это звание не порочит.

Я задал следующий вопрос.

4. Признаёте ли вы, что Катынское преступление было рассмотрено Нюрнбергским Трибуналом в 1946 году?

Ответ: Мне это не известно.

5. Признаёт ли вы, что в документах этого Трибунала нет ни слова оправдания главных нацистских преступников в убийстве ими военнопленных польских офицеров в Катынском лесу под Смоленском осенью 1941 года?