«Всё это было бы смешно, когда бы не было так грустно». Грустно вне всякой зависимости от отношения к коммунистической идее и её виднейшему воплотителю. Грустно прежде всего потому, что едва ли не каждая фраза поборников ликвидации Мавзолея доказывает: то ли они в ВУЗах плохо учились, то ли поспешили отречься от собственного - и нашего общего - прошлого.

Грызлов и Мединский, Пушков и Толстой несомненно успели пройти ВУЗовский курс марксистско-ленинских наук. Там, конечно, присутствовало немало белиберды и конъюнктурщины. Но хватало и фундаментальных закономерностей, полезных всякому, кто потрудится в них разобраться.

В частности, даже из этого курса очевидно: Ульянов был вовсе не кремлёвским мечтателем, а прежде всего трезвым и умным практиком. Так, далеко не очарованный коммунизмом - и как раз поэтому сколотивший громадное состояние на взаимодействии с революционной страной - Арманд Юльевич Хаммер вспоминал: понадобился весь авторитет Ульянова и вся его колоссальная воля, чтобы убедить товарищей в необходимости Новой Экономической Политики. Он трезво оценил: невозможно перескочить через пропущенную общественно-экономическую формацию. И нашёл гениальный ход: достроить недостающую в России капиталистическую формацию, но уже под надёжным политическим контролем, исключающим её ключевые недостатки. И строить социализм, уже опираясь на необходимый фундамент.

Был Ульянов и блестящим партийным организатором. В его эпоху большинство российских партий было, по сути, парламентскими игрушками вроде нынешнего Яблока. Он же создал не эффектную побрякушку, а эффективный механизм. Большевики были немногочисленны, но правильно организованы.

Да и интеллектуально партия оказалась хорошо укомплектована. Конечно, изучая «Материализм и эмпириокритицизм», студент может долго не замечать в нём ничего, кроме изощрённой ругани в адрес оппонентов. Но автор этого - на самом деле глубокого не только по тому времени - труда умел отсекать от ядра партии всех интеллектуально неполноценных, даже если они формально были преданы марксистской теории. Сам же он не раз существенно дополнял и совершенствовал теорию. НЭП - лишь ярчайший пример.