То, во что я всматриваюсь двадцать лет спустя, не создано ничьей проектной волей. Оно создано конвульсией остаточной российской державности, которая и породила Путина. Летело все в тартарары под фанфары. И не без некоего ликвидационного шика… Но почти в каждом из тех, кто летел в это самое "тартарары", оставалась какая-то затаенная рефлекторная государственность. Иногда самая странная, причудливая. И что-то через нее стало склеиваться.

Знаю точно, когда это началось. Сразу же после Хасавюрта, когда самые разные и самые случайные элитные персонажи начали говорить в один голос: "А вот это, трам-тарарам, уже чересчур!". Подобное "чересчур" не оформлялось ни в какую внятную идеологию. Но его одного хватило, чтобы криво-косо, но ответить в Чечне. Да так ответить, что желание еще раз попробовать "похасавюртить" отпало как-то сразу у очень многих. Даже удивительно, как мало оказалось нужно, чтобы это отпало. Надолго ли отпало? Не знаю.

Как власть использует подобную передышку? Считаю, что весьма сомнительным способом. Никогда не идеализировал данный результат. И не абсолютизировал его. Ни одна стратегическая проблема не решена. Но "чересчурщики" как-то консолидировались, от чего-то (пусть весьма условно) освободились и создали некий протосубъект. А поскольку ничего другого просто не было, то этот протосубъект победил. А, победив, немедленно успокоился, занялся разного рода "лакомыми" делами, превратился в сервисный придаток к политической воле своего лидера. И почил на лаврах. Не почил бы он на этих сомнительных лаврах, может быть, и сформировалось бы что-то более дельное. Но он почил, да еще как.