Значит, компартия должна была быть другой. И её извлекли из небытия ("суд над КПСС" и т.д.) именно под "слив в унитаз" накапливавшейся протестной энергии.
Немногочисленные "держатели" дышащих на ладан газетных полос и прочих микроскопических интеллектуально-культурных величин, лишь условно способных выполнить роль контрэлиты и контркультуры, были обречены на одиночество. На одиночество, но не на поражение. Передавая некие слабые импульсы в общество, они уже в чём-то побеждали. Культурно, интеллектуально. Но для политической победы надо было открыть глаза и увидеть, что такое подлинный элитный расклад. И не фыркать на несовершенство этого расклада, а его использовать.
Есть элита ненависти, а есть элита гедонизма. Скверно, что всё так? Конечно, скверно. Но есть то, что есть.
Каковы отношения между двумя этими элитами? Элите ненависти надо добить страну и народ. Она этим и живет. Это её "окоп", ради удержания которого она продолжает находиться на территории "этой" страны. А элита гедонизма?
Она рассуждает совсем иначе. Нам не нравится, как она рассуждает? И что? Из её рассуждений будут вытекать скверные результаты? И что? Важно другое. Важно, что скверные результаты не будут той безусловной смертью, ради которой элита ненависти сидит в своем окопе. Они будут какой-то другой жизнью. Может быть, весьма и весьма прискорбной, но жизнью. Так давайте сначала отодвинем смерть, а потом разберемся в качестве жизни. Альтернатива-то просто в том, чтобы допустить смерть.
Не надо солидаризироваться с элитой гедонизма. Надо открыть глаза, увидеть реальный расклад и действовать. В нашем распоряжении только слабые токи? И что? В компьютерах тоже действуют очень слабые токи. Но если компьютеры подключены к пультам электростанций, то они управляют токами в сотни тысяч ампер.
Итак, каково отношение элиты гедонизма к государству? Она против него? Нет. Государство для неё — очень лакомый объект.