Если дела будут разворачиваться так (вновь подчеркиваю, что это никак не предопределено, но возможно), то остаться в западной нише русский элитарный гедонист сможет, только переквалифицировавшись не просто в ненавистника, а в эффективного киллера. Кое-кто, может, на это и готов, но… надо еще суметь. А кое-кто — не готов. Или в силу темперамента, или в силу структуры способностей, или даже в силу смутного русского потаенного и малопросветленного рефлекса, выражаемого ёмким словом "западло".
В любом из этих случаев возможна охота западных "волков" на русских наиболее курдючно-аппетитных "баранов". Бараны тогда побегут в Россию. Причем вместе со своими курдюками, то бишь, наворованными миллиардами. А что им еще делать? Как говорил герой Достоевского, "а коли идти больше некуда?".
Напустить на баранов местных русских "волков" невозможно по причине отсутствия оных. Баран-то он баран, этот высококурдючный гедонистический элитарий, но только по отношению к Рокфеллеру или "Голдман и Сакс". А в своем Отечестве — он сам "кого хошь схарчит". Такова унизительная историческая реальность нашего поражения.
Значит, дело вовсе не в том, чтобы здесь пускать бегущих оттуда баранов на общенародные шашлыки. Это всё романтика. Реальность в другом. В том, что бараны прибегут и принесут с собой самое дорогое — эти курдюки, то бишь бабки. Принесут они с тем, чтобы тут спрятать, потому что в другом месте отберут. Россия и народ станут нужны не только для того, чтобы доить, разруливать и кайфовать. Они окажутся нужны для того, чтобы защитить надои от "ужасных иноземных гонителей".
Это совершенно новая историческая коллизия, которая потребует своего оформления и будет оформлена. Кое-кто уже успел её оформить в модели разного рода "автохтонных крепостей". Но можно не сомневаться, что реальным подобное оформление станет только в случае, если за поэзией будет стоять именно вышеназванная проза.