В.К. Ходорковский сознает: то, что они, ельцинская элита, сделали, аморально, и хотел эту аморальность в какой-то степени компенсировать социальными подачками, переменами, поворотами… Я же пытался ему втолковать, что без духовности никакая экономика не будет справедливой. Искать в финансах или в колбасе основы для формирования общества бессмысленно. Я в этом смысле расхожусь и с коммунистической идеологией, потому что нельзя выводить идеологию из экономики. Идеология диктует политику, а та уже определяет экономику. Да, Ходорковский вполне мог измениться. "Когда я им нужен, я для них еврей, а когда не нужен, они тут же вспоминают, что у меня мать русская". Это его слова.

Другая удивительная встреча у меня была с Кляйном, израильским полковником. Открывается дверь камеры, заходит пожилой человек 65 лет, бритый наголо. Согласно тюремному ритуалу предлагаем чай, а он по-русски ни в зуб ногой, ничегошеньки не понимает. По-русски ни слова, но ведь и по-английски так себе. Чистокровный еврей-израильтянин. Я предлагаю "a cup of tea". И тут его прорывает: девять месяцев не мог ни с кем поговорить. Спрашиваю: ты кто? - Полковник. - Чего? - Израильской армии. Перевожу камере. "Они что, издеваются, Васильич?! - взревел Женька-разбойник. - Хотят, чтобы мы с ним тут же разобрались?" "За что закрыли?" - спрашиваю. Отвечает: готовил в Колумбии полувоенные иррегулярные формирования для борьбы с наркомафией, наступил на хвост ЦРУ, которое полностью контролирует там ситуацию. Американцы его тут же подставили: мол, не лезь не в свое дело. Если верить Кляйну, контрабанда кокаина из Колумбии полностью лежит под американскими спецслужбами. Я говорю: враг ЦРУ - мой друг, иди сюда! И все, на этой теме мы с ним сошлись.

У нас над столом - полочка с иконами, присланными с воли: Господь, Пресвятая Богородица, преподобные Сергий и Серафим, Государь Николай II с семьей, преподобный Иринарх Борисоглебского монастыря, благословлявший Минина и Пожарского.