Мальчишка там сидел один. Шел с девушкой, двое азербайджанцев напали. В драке одного в горячке убил, другой, кажется, умер от побоев. Слава Богу, ему не приписали 282-ю, хотя до сих пор пытаются. Начинаю с ним разговаривать, он спрашивает вдруг: "Дядя Вова, а вот если меня выпустят - мне в армию можно будет пойти?". Я говорю: чего ж ты раньше не шел? А он: "Со мной так, как вы, никто в жизни не разговаривал! Ни отец, ни учителя…" Мальчишка не знает ни страны, в которой живет, ни кто он, ни что он. Вот он вырос зверьком, а внутри-то душа православная. Она, как илом, занесена всей это гадостью телевизионной, запеленута в нем, но жива! Недельку-другую почисти его душу, поговори с ним о Боге, о России, о том, зачем человек живет, о том, что значит быть русским, и как он весь засветится!.. Он, конечно, виноват. Но нельзя же душу живую убивать! Знаете, жалко этих несмышленышей до слез…

Год отсидел с человеком, на счету которого, по версии прокуратуры, восемь трупов. Евгений, отец троих детей, из деревни. Труженик, на все руки мастер, а куда ни кинь - всюду клин, везде уже новые хозяева жизни. Первый раз убил, потеряв контроль над собой, когда торгаш бросил через губу ему, кичась своими коррупционными связями в милиции: "Ты мэня на колэнях завтра прасыт будэш!" Женя в ответ: "На коленях никогда ни перед кем стоять не буду". Тот презрительно: "Да вы уже сэйчас стоите". Вот так простой деревенский парень взялся за оружие. Сейчас ему грозит пожизненное. Конечно, я не оправдываю его, но буду молиться, чтобы присяжные признали его достойным снисхождения и дали ему возможность выйти из тюрьмы, исправиться. Мы с ним год отсидели рядышком в камере-каморке, я же видел, как человек обратился к Богу, как раскаивается в содеянном. Вот только раскаются ли те, кто создал такую жизнь для Жени, для сотен тысяч других молодых ребят, которыми забиты тюрьмы по Руси…