- А ты мне кажешься уникальной. А еще огромной, шикарной, чувственной...

- Вот это в точку, - усмехнулась она. - Меня всегда заносит, потому что я чертежница в рекламном агентстве, разведенка тридцати семи лет. Просто ты видел меня в искусственном свете, любимый.

Я начал сползать вниз. Шейла подставила мне плечо, а рукой профессионально обшарила все карманы.

- Бумажник в нагрудном кармашке, - пробормотал я.

Она хихикнула:

- Скотина тупая. Я ключи от машины ищу. Где ты живешь?

- На берегу Эссекса, - сказал я. - В дерьме.

- Боже правый, - вздохнула она. - Это милях в пятидесяти отсюда.

- В пятидесяти восьми.

Она привезла меня на ночь к себе, на Кингз-роуд. Где я и прожил целый месяц - в центре мироздания: яркие огни, снующие туда-сюда толпы... Но скучал по одиночеству, по птицам, болотам, по норе, в которую мог бы зарыться... Поэтому Шейла бросила работу в агентстве и переехала ко мне, в Фулнесс.

* * *

Однажды Оскар Уайльд назвал жизнь самой отвратительной четвертью часа, состоящей из самых изысканных секунд. Шейла предоставляла мне их в полном объеме - все предыдущие месяцы нашей жизни. Сегодняшнее утро не было исключением. Я начал в своей обычной полубезумной манере, но через минуту она успокоила меня настолько, что ритм стал замедляться, любовь превратилась во вкусную многозначительную игру, много нежнее и искуснее, чем в первый раз. В этом она действительно знала толк и направляла меня уверенной рукой.

После я почувствовал себя много лучше, и воспоминание о ночном кошмаре полностью улетучилось. Поцеловав ее под правый набухший сосок, я откинул простыни в сторону и прошлепал в ванную.

Как-то приятель-медик рассказал мне о том, что ледяной душ прекрасно влияет на сосудистую систему и удлиняет жизнь на целый месяц. И так как в то время я навещал его в сумасшедшем доме, то каждое утро с тех пор я провожу пятиминутку под горячей водой.