Нарагуана никогда не нарушал данного слова, и Гальбергер не имел основания сомневаться в нем и на этот раз, а потому не ехал сам к вождю и терпеливо ждал обещанного конвоя. Когда, однако, прошло три недели, а от краснокожего вождя не было никакой вести, Гальбергер начал беспокоиться. В Чако много враждующих между собой индейских племен. Что, если одно из них напало на деревню това, вырезало все мужское население, а женщин увело в плен? Вероятность этого существовала, и, чтобы убедиться в справедливости или несправедливости своего предположения, Гальбергер велел оседлать коня и решил отправиться в деревню.
- Возьми меня с собой, папа! - услышал он голос дочери.
- Поедем, Франческа, - ответил Гальбергер.
- Подожди минутку, я сейчас приведу своего коня.
Франческа действительно не заставила себя долго ждать.
- Возьми с собой Гаспара, Людвиг, - мягко посоветовала жена, не любившая, когда муж уезжал один или с таким ненадежным спутником, как дочь. - Ты знаешь, в степи небезопасно.
- Дядя, позволь и мне ехать с вами, - попросил Киприано, не допускавший, чтобы кузина отправилась без него в индейскую деревушку.
- И мне, - подхватил Людвиг, старший сын Гальбергера.
- Не возьму ни того, ни другого. Разве можно оставить мать одну, Людвиг? К тому же я задал вам обоим урок, который вы должны выучить. Не бойся, милая, обратился Гальбергер к жене, - мы теперь не в Парагвае, и наш старый приятель Франсия и его приспешники нам не страшны. Гаспару я тоже назначил работу и не хочу отрывать его от нее. До деревни рукой подать и, если все обстоит благополучно, часа через два мы вернемся обратно. Итак, вперед, Франческа!