В том месте, где было отверстие шахты, склон горы оканчивался справа отвесной скалой, имевшей высоту не менее двухсот футов. На эту-то скалу обратил свое внимание Редотт, слушая вполуха, что говорят инженеры. Наконец раздумье его окончилось; он вытряхнул свою трубку и подошел к совещанию. Теперь он не скрывал свою силу, так как торопился. Проходя сквозь толпу, он просто разводил руками, как по воде, и от этих тихих его движений люди посыпались, как горох. Но все это было приписано суматохе и толкотне, поэтому никакого удивления еще не было. Ему только кричали:
- Чего вы толкаетесь!
- Мистер Витсон, - сказал Редотт старшему инженеру, - есть способ спасти всех или почти всех. Разрешите мне это сделать.
Инженеры умолкли. Штейгер, знакомый Редотта, сказал с досадой:
- Ступайте и проспитесь, Редотт. Нехорошо быть сегодня пьяным.
- Понюхайте! - Редотт взял штейгера за голову, притянул к себе и дохнул ему прямо в нос. - Пахнет ли водкой?
- Не пахнет, - сказал тот, - но вы, значит, малость не в своем уме. Идите и не мешайте.
- Витсон, - сказал Редотт, поворачиваясь к инженеру, - слушайте, я говорю правду: я спасу всех. И сейчас.
- Объясните толком, чего вы хотите.
- Вот чего я хочу: чтобы вы и все, кто тут есть, приготовились увидеть небольшое гимнастическое упражнение. Дело, прямо скажу, - ответственное. Кроме того, прикажите публике отступить подальше от шахты, чтобы не произошло новых несчастий.
Все были растерянны, все говорили, перебивая друг друга, и Редотт видел, что ему никто не верит. Тогда подошел и встал рядом с ним бледный, как смерть, бельгиец. Смотря на Редотта, он трясся от ожидания и волнения.
- Он сделает, - сказал бельгиец, - он может, верьте ему, - клянусь Бельгией!
Не зная, что делать, и уступая мольбам рабочих, требовавших разрешения Редотту сделать свою попытку, Витсон приказал разойтись всем как можно дальше от шахты. Едва приказание было исполнено, как Редотт неторопливо подошел к скале, в которую упирался горный скат, и исчез. Во тьме было не видно, что он делает. Толпа, затаив дыхание, ожидала.