Машинально он ткнул в эту пасть дулом ружья. Челюсти сомкнулись, зубы ударили о металл, зверь рванулся вбок, и через мгновение приклад был раздроблен.

Надзиратель понял, что погиб... и не позвал на помощь. К чему?.. Закрыв глаза, он ждал смертельного удара. Но тут Робен, чья благородная душа не ведала ненависти, ринулся вперед.

Он ухватил ягуара за хвост и дернул так сильно, что хищник выпустил свою жертву, готовый броситься на нового врага, посмевшего столь бесцеремонно с ним обращаться.

Однако противник оказался сильнее. Храбрец отбросил рогатину и выхватил тесак. Отточенное лезвие рассекло загривок зверя - могучее, словно у быка, переплетение стальных мускулов. Брызнули два пульсирующих красных фонтана и рассыпались по сторонам дождем из кровавых пенных капель.

Надсмотрщик лежал распростертый на земле, с распоротым до кости бедром. Изломанное ружье годилось теперь разве что на рукоятку для метлы.

Тело животного, сотрясаемое предсмертными судорогами, отделяло Бенуа от Робена. Каторжник хладнокровно обтирал пучком травы окровавленный тесак. Казалось, он совершил самое простое, обычное дело, не требовавшее никакого напряжения сил.

Долго тянулось молчание, прерываемое лишь пронзительным лаем Фаго, который держался, однако, на почтительном расстоянии.

- Ладно. Добивай... Теперь мой черед, - проговорил наконец надсмотрщик.

Робен не отвечал, как будто и вовсе не слышал.

- Ну, чего ждешь? Убей меня, и конец. На твоем месте я бы давно уже это сделал.

Молчание.

- А!.. Ты радуешься победе! Но половину работы за тебя выполнил зверь! Пятнистый тигр выручил тигра белого*!.. Проклятье! Мне здорово досталось... Плохо вижу... Умираю... Это конец...

______________

* Негры, а также краснокожие называют "тиграми" белых каторжников-беглецов европейского происхождения. (Примеч. авт.)

Кровь лилась и лилась из открытой раны. Бенуа уже терял сознание и мог скончаться от потери крови.