С угрозой смотрели на Волгу жерла красных симбирских орудий, неприступный берег ожидал пароходов Каппеля. Красное командование заранее потирало от радости руки — наконец-то эта горсточка сумасшедших людей, возглавляемых таким же сумасшедшим начальником, будет уничтожена. Все предусмотрено, каждый квадрат реки под обстрелом, и здесь должен погибнуть со всеми своими отрядами белобандит, отъявленный контрреволюционер, царский офицер Каппель. Рисовались красным командирам увлекательные картины, как под градом снарядов загораются, рвутся, тонут в волжских омутах пароходы белых, дерзко вступивших в борьбу с рабоче-крестьянской властью.

И вдруг утром 21-го июня с юга и запада, откуда никто ничего не ожидал, на город с фланга и тыла обрушились артиллерийские залпы, вспыхнуло громкое беспрерывное «ура» и, вихрем гоня растерявшегося, ничего не понимающего противника, в Симбирск ворвались белые цепи. Беспомощно молчали направленные на Волгу пушки и, как всегда, впереди белых отрядов виднелся верхом на коне их командир, вокруг имени которого уже начали сплетаться легенды. Бросив все военное имущество, орудия, пулеметы, не успев расстрелять арестованных в городе офицеров, противник уходил на север.

Полковник Вырыпаев, участник всей этой эпопеи, пишет: «В этот день Каппель в первый раз появился перед населением. В переполненном до отказа городском театре, при гробовой тишине, вышел на сцену скромный, немного выше среднего роста военный, одетый в защитного цвета гимнастерку и уланские рейтузы, в офицерских кавалерийских сапогах, с револьвером и шашкой на поясе, без погон и лишь с белой повязкой на левом рукаве. Он, как будто, устало обратился с приветствием к собранию. Его речь была удивительно проста, но дышала искренностью и воодушевлением.