- Без мецената не обойтись, - вздыхал Шубинский.

- Да, - согласился Ефремов, - найти Сил Силыча, чтобы развязал мошну ради истории, трудноватенько. Петр Иванович Бартенев издает "Русский Архив" в Москве, но дает журнал крохотным тиражом, ибо материал печатает сырой, никак не обработанный, почти архивный. Это, брат ты мой, не для широкого читателя, а лишь на будущего историка. Надо подумать, где сыскать Креза, чтобы восхитился нашей историей!

Сергей Николаевич недавно женился на скромной девушке Катеньке Боровской; детей еще не было, но могли появиться, а жалованья капитана не хватало. Шубинский решил начать с издания старинных мемуаров. Он перевел "Письма леди Рондо", жены английского посла, описавшей свои впечатления при дворе Анны Иоанновны; потом выпустил "Записки графа Миниха", известного фельдмаршала. Издателем стал книготорговец Яков Исаков; выпуском мемуаров Шубинский угодил лишь культурным читателям, но часть тиража осталась догнивать на складах.

- Ну тебя к черту с леди Рондо и с графом Минихом! - говорил Исаков. - С ихних записок не разбогатеешь... Не порти мне настроения!

Сергей Николаевич тяжело переживал неудачу.

- Как же так, Катенька! - говорил он жене. - Я издал ценные вещи, без которых не обойтись историкам, но читатель наш, очевидно, еще не дорос до серьезного чтения...

Настроение ему исправил Ефремов, сообщивший:

- Помнишь наш разговор после похорон Миши? Так вот, я, кажется, нашел чудака, готового субсидировать журнал.

- Кто он?

- Василий Иванович Грацианский, служит в государственном банке, денег куры не клюют, недавно от жадности купил типографию, а что печатать в ней, еще не придумал...

Грацианский колебался. Но его сомнения развеяли солидные историки Соловьев, Забелин, Бестужев-Рюмин и Костомаров, убеждавшие не скупиться, ибо в познании былого, как никогда, нуждается вся мыслящая Россия, а поэт-демократ Василий Курочкин подсказал будущему журналу весомое название: