Автоматическая инстинктивная реакция сменяется гораздо более гибкой системой приобретаемых ненаследственных условных и экстраполяционных рефлексов, а у человека — сознанием и познанием, базирующимися на памяти и ассоциативных связях, богатых и разнообразных. Но, как будет показано далее, значительная доля восприимчивости к красоте обусловлена подсознательными реакциями, требующими лишь стимула для своего развития.

Нас интересуют здесь не методы художественного творчества и не ранг художников и поэтов, а выяснение тех систем естественного отбора, которые могли создать массовую восприимчивость к искусству. Поэтому разбираемые нами примеры могут носить случайный характер, они лишь иллюстрируют основную мысль.

Предельно упрощая: суть в том, что восприимчивый гораздо быстрей и полней и эмоциональней вскрывает истины и закономерности, использует экспресс-метод получения информации, восприимчивые гораздо более сплочены единым переживанием, символом, как бойцы вокруг знамени, они и много этичнее в том окружении, где именно этичность, нередко вредная инивидуально, способствует выживанию группы. Вот что подчиняет развитие восприимчивости к красоте естественному отбору. Кстати, весьма существенно, что и восприимчивость к прекрасному, и самый характер ее в высокой мере индивидуальны и в значительной мере наследственно-детерминированы. Что касается абсолютизации классового характера этики и эстетики, то разве могла бы, например, современная Москва любоваться статуями древности и средневековья, волноваться, читая или смотря трагедии Эсхила, Софокла, Эврипида, если бы не существовало некоего общечеловеческого компонента?

Достаточно взглянуть на павлинье перо и послушать пение соловья, а затем задуматься над тем, почему и то и другое кажется нам прекрасным — и отрицание биологических компонентов восприимчивости к красоте представится делом нелегким.