Я почему-то сомневаюсь: было это или не было? Не показалось ли мне, будто в покрытой мраком юдоли прошлого происходило то, что откликнулось долгим, добрым или кровавым эхом в нашем сегодняшнем? И возможно ли вообще достичь какой-либо, самой возвышенной цели без крови, без жестокости, без смертоносной гражданской и даже мировой войны?

Слово “терроризм” стало в наши дни самым употребительным, я бы сказал даже так: оно становится словом затасканным, применяемым по делу и без дела. Им легко прикрывать глупость и высокомерие политиков, убежденных, что сила солому ломит, что свободу можно принести на штыках, на броне танков. Сложнее понять тех политиков, которые понимают, что это — невозможно, а поступают так, будто не знают и не понимают бессмысленность выжигания огня огнем.

Ненависть и жестокость, как известно, не знают границ и пределов, опыт прошлого для них — ничто.

Два примера — самых противоположных.

Раскаленный в пламени революции генерал Лавр Корнилов, которого какое-то время назад провозгласили даже спасителем России, говорил о необходимости не просто возврата к смертной казни в армии, в войсках, но и о введении ее в тылу. Разумеется, в числе мер умиротворения, вдохновляющих “цивилизованного” генерала — будущего диктатора России, непременно предусматривалось и запрещение выхода любых газет без предварительной цензуры.

Возможно, это звучит слишком мягко после тех слов, которые стоит привести для характеристики политических воззрений Л. Корнилова. В январе 1918-го,будучи Главкомом Добровольческой армии, он генерал выступил перед офицерами сзаявлением: “Я дам вам приказ очень жестокий: пленных не брать! Ответственность за этот приказ перед Богом и русским народом я беру на себя” А ведь речь шла не о борьбе против иностранных интервентов — речь шла обо всех русских, кто посмел выступить на стороне Советской власти…