Ведь должен же он вернуться к себе домой... Он помнил, что лодки плыли на запад, пока из Огайо они не свернули в небольшую речку. Значит, ему нужно было бежать назад на восток, навстречу поднимающемуся солнцу. Но когда он просыпался по ночам и слышал среди то усиливающегося, то затихающего лая собак доносящийся издалека тоскливый вой волков, мужество покидало его. Он слишком хорошо знал, еще по родительскому дому, этот зловещий протяжный вой:

Но однажды утром кровавое событие положило конец всем его раздумьям, и это было связано с собаками. Об этих бедных животных никто не заботился. Они сворами сновали повсюду, заходили иногда в дома и выискивали что-нибудь съедобное у очагов, пока кто-нибудь, кому они уж очень надоедали, не выбрасывал их. Но через некоторое время собаки возвращались, снова вынюхивая съестное; и новый отпор и побои заставляли их с воем спасаться бегством.

Только добрая тетка Круглое Облако была терпеливее других. При этом Георг с удивлением заметил, что она использовала собак вместо полотенца. Часто она запускала свои толстые пальцы в шерсть ближайшей к ней собаки, вытирая об ее спину жир и золу. Однако эти "домочадцы" и у нее почти ничего не получали.

Одну из таких волкоподобных собак Георг прозвал Шнапп, может быть потому, что у нее на лбу были два белых пятна, такие же, как и у его прежнего Шпаппа в Рейстоуне. И когда мальчик стал бросать Шнаппу куски хлеба или кости, проявлениям привязанности собаки не было границ. Его четвероногий друг должен был ночью оставаться на улице, но зато весь день он ни на шаг не отходил от своего нового хозяина, и они были неразлучны, начиная от утренней стрельбы из лука, когда над рекой и лугами еще только рассеивался туман, и до вечера, когда Георг последний раз приносил воду.

Часами просиживал Георг со своим новым другом под деревьями сливового сада, размышляя о том, как бы все-таки им обоим сбежать.

- Ты здесь, Шнапп, влачишь жалкое существование. В Рейстоуне ты будешь жить гораздо лучше и сможешь даже спать у меня под кроватью!