Солдаты разлагавшейся на глазах русской армии отказывались воевать, утешая себя тем, что «до Урала и Сибири немец не дойдет!» и дезертировали десятками тысяч «делить землю». В отчаянных попытках спасти положение Временное правительство сделало ставку на формирование в составе армии «национальных» воинских частей. Вверенному Павлу Скоропадскому 34-й армейскому корпусу суждено было стать первым соединением, подвергнутом так называемой «украинизации» (он даже получил в августе рокового для исторической России 1917 года официальное наименование «1-го Украинского корпуса»).

Корпус прошел своеобразную «этническую чистку». Из его рядов были удалены все солдаты и офицеры «не украинцы» (то есть, заявившие, что не считают себя украинцами, хотя бы их фамилии оканчивались на «-ко» — иных способов отделить «украинских овец» от «неукраинских козлищ» — или наоборот! — в добольшевицкой России, где в паспорте имелась только графа «вероисповедание», но не имелось графы «национальность», попросту не существовало!), переведенные в другие воинские части, а на их место были переведены «украинцы» (то есть, военнослужащие, считавшие, или в одночасье решившие считать себя таковыми!). И вскоре германский фронт на Украине держали только «украинизированные» соединения «армии Свободной России» (выражаясь языком «душки» Керенского и его сплошь масонского окружения), а именно — 1-й Украинский корпус генерала П.П. Скоропадского (60 000 штыков), две казачьи «сердюцкие» дивизии («сердюки» — традиционное название лейб-гвардии малороссийских гетманов) полковника В.А. (Омельяновича-) Павленко (15 000 штыков и сабель), 56-я дивизия бывшей русской 8-й армии и несколько более мелких частей.

Вопреки до сих пор бытующим у нас в России (в особенности в «национал-патриотической» среде, не говоря уже о среде большевицких недобитков, которые, традиционно «не видя в собственном глазу бревна», считают всех «украинских самостийников» сплошь «погромщиками,