– П… Поняла, – заикаясь проговорила я. Боже мой, боже мой, какой ужас! А Полина приедет только через два дня! Да я же здесь с ума сойду! Подумать только, меня захватили бандиты! А вдруг они вообще какие-нибудь террористы? Вдруг они захотят взять нас в заложники? Кто знает, что у них на уме?

– Короче, так, – проходя в комнату и опускаясь на диван, проговорил предводитель. – Для начала пожрать нам чего-нибудь дай.

– Но… Но у меня просто нечего есть! Мы только что приехали, и я все это время занималась уборкой…

– Так сготовь! – скомандовал «предводитель». – Живо!

Почему-то это «живо», произнесенное с таким металлом в голосе, послужило для меня с той самой минуты каким-то толчком: стоило мне в дальнейшем услышать от него это слово, как я тут же принималась бегом выполнять все приказания, почти парализованная от страха.

Я вскочила с места и кинулась к сумке, доставая из нее продукты. Заплакала Лизонька. Я повернулась, готовая тут же кинуться к своему ребенку, чтобы успокоить, но взгляд мой уперся в ствол пистолета, направленный мне в лоб:

– Стоять! – голос был тверд. – Не дергайся, делай, что тебе велено.

С полными слез глазами я стала доставать из сумки банки с консервами, паштетами, пачки печений, колбасу и сыр – все, что купила Полина специально для нашего отъезда.

– Картошки свари! – приказал «предводитель».

Он развалившись сидел на диване. Остальные бандиты расположились на стульях. Детишки испуганно жались в уголке.

Я принялась чистить картошку тупым ножом, думая, на сколько бы мне с детьми хватило этого количества…

– Больше чисть! – заглянув в кастрюлю, сказал «предводитель».

Я послушно закивала головой и низко склонилась над кастрюлей, чтобы этот подонок не увидел моих слез. Слезы капали крупным горохом в кастрюлю, и я подумала, что картошку, наверное, не придется солить.