соизмеримой по сложности с базой психоаналитиков или бихейвиористов, считающейся просто необходимой для успешной работы). Подобно Фритцу, который в автобиографии поделился с нами мечтой об открытии школ физиков-философов, я никогда не недооценивал интеллектуальный компонент в образовании как врачей, так и простых смертных, в этом отношении я более последователен, чем Фритц, у которого с этим не все в порядке: была в нем некоторая неинтеллигентность и, как мне кажется, интеллектуальная беспечность, часто делающая его насыщенным, и, возможно, породившая его мечту об открытии школ физиков-философов. (Полагаю, что неистовство типа «дерьма собачьего», - это отголоски событий молодости). Его атеоретические позиции были чистейшими и очень здравыми в отношении взгляда, что врачебная деятельность может быть усилена через запрет концептуализации, она может направляться просто интуицией гораздо лучше, чем непоследовательным «просчитыванием». Ни в коем случае здесь не имеется в виду, что врач должен быть невежествен.

Я объяснил название книги достаточно пространно, остается только подчеркнуть, что Гештальт не является лишь эмпиризмом через индивидуальный подход, это путь через ощущения, путь, в котором движение вперед стимулировано самим актом ощущения: углублением осознанности и прояснением эмпирического понимания (включая ощущение и понимание его/ее отношения в момент ощущения).

Надеюсь, что подобно наследству Фритца современной психотерапии, которое гораздо шире стимула, повлиявшего на развитие специфической области Гештальт-терапии, эта книга послужит (как говорит Эйб Левитски в своем великолепном предисловии) тем, кому терапия интересна вообще, включая сюда и неспециалистов, и непрофессионалов. В особенности надеюсь, что она стимулирует и воодушевит профессионально занятых в работе по сложной психологической поддержке духовного роста.

Клаудио Наранхо,